Мемориал - обобщенный банк данных!
Военно-исторический клуб «Волжский рубеж»
 

Брестская крепость

Исторические факты, по Брестской крепости.
  
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
Прошу в данной теме выкладывать только подтвержденные факты по Бресту.
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
На кануне войны в Г. Бресте и Брестском районе дислоцировались части 4-й армии Западного военного округа под командованием генерал-майора А .А . Коробкова. Части 28-го стрелкового корпуса ( генерал-майор В.С.Попов) размещались как в крепости так и возле неё. Из состава 6-й Краснознаменной стрелковой дивизии (генерал- майор М. А. Папсуй-Шапко) в крепости, хотя и не в полном составе находились,84-й, 125-й,333-й стрелковые полки,37-й отдельный батальон связи, 98-й отдельный противотанковый артиллерийский дивизион, 75-й отдельный разведывательный батальон, 31-й отдельный автотранспортный батальон, 44-й отдельный полевой автохлебозавод, артиллерийские и вещевые склады дивизии. Из состава 42-й стрелковой дивизии( генерал-майор И.С.Лазаренко) 44-й, 45-й стрелковые полки, 393-й зенитный артиллерийский отдельный дивизион, склады этих полков. Также в крепости располагались 33-й инженерный полк окружного подчинения, корпусной и армейский военный госпитали, подразделения 17-го Краснознаменного пограничного отряда и 132-го отдельного батальона войск НКВД. Штаб и штабные подразделения 131-го артиллерийского полка, 6-й стрелковой дивизии, 1-й и 3-й дивизионы, его полковая школа, конюшня, склад ОВС. Артиллерийский парк полка находился ближе к нынешнему гарнизонному кладбищу. В районе форта Граф-Берг размещался 2-й дивизион. В форту № 5 располагался 3-й стрелковый батальон 44-го полка 42-й стрелковой дивизии. В форту № 8 располагался 1-й стрелковый батальон 455-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии. По берегу реки Западный Буг располагались ДОТы 62-го Брестского укрепленного района( генерал-майор М. И. Пузырев). Строительство которых на начало войны завершено не было. В 30- километровой зоне южнее и севернее Бреста расположился 18-й отдельный пулеметный батальон. Первая рота у д. Речица. Вторая рота д. Гершоны, д. Аркадия, д. Бернады. Третья рота д.Ставы. На строительстве ДОТов работали, 9 стрелковых батальонов, 3 артиллерийских дивизиона, все саперные части корпуса, основные силы 33-го инженерного полка и 5 строительных участков 74-го УНР. Непосредственно в городе располагались штабные и специальные подразделения корпусного, армейского и окружного подчинения, 60-й железнодорожный полк НКВД. В Северном городке г. Бреста располагались 111-й саперный батальон, 246-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, 84-й отдельный разведывательный батальон, 18-й отдельный батальон связи, 17-й гаубичный артиллерийский полк 42-й стрелковой дивизии. А также 447-й корпусной артиллерийский полк 28-го стрелкового корпуса, окружные курсы младших политруков 4-й армии. В Южном городке г. Бреста дислоцировалась 22-я танковая дивизия (генерал-майор В. П. Пуганов) из состава 14-го механизированного корпуса(генерал-майор С.И.Оборин).43-й и 44-й танковые полки и 22-й мотострелковый.40-й автомобильный полк корпусного подчинения. В д. Ковалево 204-й гаубичный артиллерийский полк 6-й стрелковой дивизии. На танкодроме Южного городка находились полковая школа и два дивизиона 17-го гаубичного артиллерийского полка 42-й стрелковой дивизии. В палатках у Южного городка размещался выведенный из г.Пинска в летние лагеря 455-й корпусной артиллерийский полк. Для участия в показных учениях 22.06.1941 года на Брестский полигон была выведена 13 личного состава 393-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона 42-й стрелковой дивизии с двумя пушками 76-мм, отдельные подразделения 459-го и 472-го артиллерийских полков этой дивизии место дислокации которых были г.Жабинка и д.Петровичи. На полигон был выведен и ряд подразделений 6-й стрелковой дивизии вместе с техникой: две батареи второго и одна первого дивизиона 131-го артиллерийского полка. В лагерях у д. Плоска находились основная часть выведенного из г. Кобрина 944-го отдельного батальона связи армейского подчинения, из Брестской крепости 37-го отдельного батальона связи 6-й стрелковой дивизии, из Северного городка 18-го отдельного батальона связи 42-й стрелковой дивизии, а также 298-й отдельный батальон связи 42-й стрелковой дивизии, склады 447 корпусного артиллерийского полка. Таким образом соединения армии находились перед войной в непосредственной близости от границы, но на значительном удалении от 30 до 75 км от рубежей предназначенных для занятия обороны. Для сбора подразделений по тревоге и занятия рубежей обороны потребовалась бы полтора суток.Своевременно приведены в боевую готовность они не были. Боевая тревога была объявлена самостоятельно командирами частей после налета противника 22 июня 1941 года. Действия авиационных полков 10-й смешанной авиационной дивизии ( полковник Н. Г. Белов ) задача которых была прикрытие действий 4-й армии была парализована сразу, после нанесения противником авиационного удара по аэродромам. Попытаемся разобраться в действиях противника в полосе 4-й армии, а затем конкретно остановимся на подвиге защитников Брестской крепости.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 10 мая 2009 в 22:19)
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
И так продолжим рассмотрения вопроса действия немецких войск в районе города Бреста. Войска 12-го, 43-го армейских корпусов противника ( 31, 34, 45, 131, 134, 252 пехотные дивизии ), 24-й, 47-й моторизованные корпуса 2-й танковой группы ( 4, 17, 18 танковые дивизии ) перешли в наступление. В след за ними во втором эшелоне следовали 167-я и 267-я пехотные дивизии, а также 10-я и 29-я моторизованные. Основной удар наносился в направлении Янув-Подляски – Славотыче. 12-й немецкий армейский корпус составлял центр ударной группировки, 34-я пехотная дивизия наступала южнее г. Бреста, 31-й севернее и 45-я в районе Брестской крепости. Задача по взятию Брестской крепости ставилась командирам 130-го и 135-го пехотных полков, в резерве находился 133-й пехотный полк. Огневую поддержку обеспечивала вся дивизионная и корпусная артиллерия, а кроме того, дополнительно три дивизиона тяжелых мортир ( в том числе калибра 210мм ), две самоходные артиллерийские установки ( « Карл» ) с орудиями калибра 600 мм, девять батарей тяжелых минометов 4-го минометного полка особого назначения. Обратите внимание на мощь огневой поддержки. Части 4-й армии Западного военного округа, подвергаясь авиационным и артиллерийским ударам, вступили в бой с уже переправившимся и переправляющимся через р. Западный Буг противником. Наибольшие потери понесли 6-я и 42-я стрелковые дивизии, они не смогли произвести организованный вывод подразделений в назначенные районы. 34-я немецкая пехотная дивизия нанесла сильный удар по 22-й танковой дивизии, 204-му гаубичному и 455-му корпусному артиллерийскому полку. Однако поредевшие части дивизии под командованием генерал-майора В. П. Пуганова вышли в район сбора г. Жабинка. Сильные потери понес 1-й дивизион 131-го артиллерийского полка 6-й стрелковой дивизии. Группы оставшихся в живых бойцов, отступали к форту Граф-Берг. В форту под командованием сержанта Агапова они продержались до 18 часов, а потом отступили на д. Тюхиничи. Выведя 8 орудий второго дивизиона и одно полковой школы группа солдат 131-го артиллерийского полка под командование капитана В. В. Русанова отступали к д. Тюхиничи. 17-й гаубичный артиллерийский полк ( майор А. В. Новицкий ) был выведен из Северного городка в составе двух дивизионов. После вывода полк занял оборону в 9 км северо-восточнее г. Бреста у д. Тельмы, а затем отошел к г. Кобрину. К отступающему через д. Тельмы на г. Кобрин 17-му гаубичному полку присоединились 455-й и 447-й артиллерийские полки и 18-й отдельный батальон связи 42-й стрелковой дивизии. 447-й корпусной артиллерийский полк под командованием полковника А. А. Маврина, потеряв часть орудий и тракторов, вышел из Северного городка. К семи часам утра 22 июня 1941 года части 45-й и 34-й пехотных дивизий заняли г. Брест. В течении 22 июня сражались бойцы под командованием майора М. А . Стафеева в здании облвоенкомата. Отвергая все предложения о сдаче в плен, защитники железнодорожного вокзала до 29.06.1941 года не давали возможности немецким солдатам перемещаться по перрону. После многочисленных попыток сломить сопротивление в подвалах противник затопил их. Препятствием на пути противника стали и гарнизоны дотов 62-го Брестского укрепленного района, но постараемся выделить их подвиг в отдельную тему. К исходу дня 22.06.1941 года наши части отошли на 25-30 километров от границы. 22-я танковая дивизия сосредоточилась в г. Жабинке. Штаб 4-й армии находился в Запрудах, 28-го стрелкового корпуса в Кобрине, штаб 14-го механизированного корпуса в Тевлях. 42-й стрелковая дивизия сдерживала противника у Жабинки, часть 6-й стрелковой дивизии совместно с 459-м стрелковым полком 42-й стрелковой дивизии вела бои в районе д. Федьковичи.
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
Боевое донесение командира 45-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Шлиппера. 8 июля 1941года

Задания дивизии — введение сил и план артогня для наступления на крепость Брест- Литовск — исходят из приказа по дивизии и из приказа по артиллерии.

22.6. Наступательный план арт огня был рассчитан не столько на фактическое действие, сколько на ошеломление. Он должен был быть таковым. Так как благодаря разнообразным заданиям арт. оснащение в дивизии было недостаточным, а поэтому невозможно было провести продолжительное арт. воздействие, в то время как должно было быть использовано моральное воздействие огня тяжёлых миномётов. Так как заряженные тяжёлые минометы! должны были стоять почти на открытых огневых позициях (дистанции), то было необходимо, чтобы они действовали немедленно с началом наступления, а пехота, используя oгонь миномётов, через несколько минут... переходила бы в наступление. Было бы желательно прежде всего провести длительную арт. подготовку, а лишь затем ввести в действие миномёты. Из за опасности противодействия противника, благодаря которой миномёты и боеприпасы будут выходить из строя, необходимо было отказаться от этой мысли.
То, что тяжелые миномёты не могли разрушать подвалы и убежища крепости, было известно и вторично подчёркнуто командиром дивизии как особая слабость арт. воздействия.
Распределение огня миномётов соответствовало приблизительно предложению командира 4-го хим. полка особого назначения. Всё же командир дивизии распорядился о более сильном сосредоточении огня на центральном острове, чем это было предложено.
Арт. оснащение дивизии должно было иметь кроме дивизионной артиллерии (9 лёгких и 3 тяжёлых батареи (тяжёлые миномёты) 9 миномётных батарей 2880 выстрелов) и двух орудий, которые каждые пять минут дают только один выстрел. Из-за ограниченной сферы действий последние могут применяться при наступлении лишь в течение ограничен¬ного времени.
Представленные с такими обоснованиями просьбы об усилении артиллерией, при личном содействии генерал-лейтенанта Гейнемана, командира 302-го зенитного арт. полка, дали следующие результаты: было придано 9 мортир с уменьшенным количеством прислуги, из которых дивизия собственными усилиями в последние дни перед наступлением создала хороший дивизион мортир, а также дивизии был подчинён командир 27-го арт. полка, хоро¬шо показавший себя в тяжёлые дни наступления в деле руководства огнём.
Кроме того, генерал, командующий XII армейского корпуса, первые пять минут на¬ступления сосредоточил на крепости огонь двух дивизионов мортир 34-й и 31-й дивизии; это было достаточным усилением.
Ошеломление русских артиллерийским и минометным огнём и очень энергично развёрнутым наступлением пе¬хоты дало прежде всего следующие результаты:

1.Железнодорожный мост через Буг был взят внезапным налётом; взрывчатые вещества были удалены. Мост, а также следующий небольшой железнодорожный мост были сохранены. Стал возможен переход войск по железнодорожному мосту.

2.Наступлением 130-го полка южнее крепости и гор. Брест-Литовск в предобеденное время были взяты неповреждёнными мосты через Мухавец к юго-западу и юго-востоку от города, имеющие важное значение для танковой дороги N 1. Штурмовые лодки 81-го сап. батальона, пробившиеся вверх по течению Мухавец, быстро преодолели сопротивление противника. Мосты были удержаны, несмотря на контратаки русских танков. При этом 130-й усиленный полк уничтожил 12 русских танков.

3.Мост через Буг на южной окраине крепости мог быть своевременно приведен в ис¬правность. Кроме того, 81-й сап. батальон под огнём противника строил на северной окраине крепости восьмитонный вспомогательный мост.
Вскоре (около 5.30 - 7.30) стало ясно, что в тылу нашей пробившейся вперёд роты русские начали весьма упорно и настойчиво защищаться, используя в бою пехоту, стоявшие в крепости 35-40 танков и бронемашин. Ведя интенсивный огонь, они применяли в то же время мастерство снайперов, «кукушек», стрелков из слуховых окон, чердаков, из подвалов, и наносили нам большие потери в офицерском и унтер-офицерском составе.
Боязнь быть расстрелянными в плену, о чём убеждали комиссары, очевидно, очень способствовала решению — защищаться до последнего.
Перед обедом стало ясно, что арт. поддержка при ближнем бою в крепости невозможна, так как наша пехота вошла в соприкосновение с русскими. К тому же рубеж, на котором вёлся бой, было весьма трудно установить из-за беспорядочности построек, кустарников, деревьев, обломков. Наша пехота была частично блокирована русскими очагами сопротивления. Попытки отдельных пехотных и противотанковых орудий, а также лёгких полевых гаубиц вести огонь прямой наводкой оказались безуспешными. Причиной этому было недостаточное наблюдение и опасность поражения своих бойцов. К тому же сооружения и толстые стены крепости не поддавались разрушению. По тем же причинам проходившая мимо батарея штурмовых орудий, которую командир 135-го пехотного полка собственным решением подчинил себе после полудня, не оказала никакого содействия.
Введение в бой новых сил 133-го пехотного полка (до этого резерв корпуса) на южном и западном островах с 13 час. 14 мин. также не внесло изменения в положение: там, где русские были отброшены или выкурены, через короткий промежуток времени из подвалов, водосточных труб и из других укрытий появлялись новые силы, которые стреляли так превосходно, что наши потери значительно увеличивались.
Для уничтожения русских танков, которые могли бы прорваться из крепости по направлению к городу, и для очистки части города к северу от северного острова в районе железнодорожного депо (северо-западнее г. Брест-Литовск) был введен 45-й противотанковый истребительный дивизион. Здесь дивизион имел больше возможностей подбивать русские танки.
Личным наблюдением командир дивизии, находившийся в 135-м пехотном полку (северный остров! в 13.50 убедился, что боем пехоты крепости не взять. Около 14.30 он решил оттянуть собственные силы с тем, чтобы они окружили крепость со всех сторон, а затем (продолжить рано утром 23.6) вести прицельный огонь на поражение, который одновременно уничтожал и изматывал бы русских. В 18.30 это решение было одобрено командующим 4-й арми¬ей, который также не хотел иметь ненужных потерь.
Поскольку движение по шоссе и железной дороге стало возможным, оказалось, что мы в силах сломить противодействие русских, в результате чего русские будут обречены на голод.
Вечером 22.6. поступили приказы, согласно которым 133-й пп с первым дивизионом 98: го ап (г. Брест) и второй дивизион 98-го ап с запада, юга и востока, 135-й пп с третьим дивизионом 98-го ап с севера должны очистить и отрезать крепость.
Для ведения огня на уничтожение дивизии был придан малоподвижный 854-й дивизион мортир (12 мортир) в р-не Коровцы на позиции 31-й дивизии. Три мортиры 34-й дивизии были также приданы, но они не могли быть использованы из-за недостатка прислуги и средств связи, однако их боеприпасы были подвезены и использованы для усиления огня.

23.6. Проникшие ночью в крепость части 133-го и 135-го пехотных полков согласно приказу отведены обратно на блокадную линию. При этом создалось трудное положение, так как русские тут же предприняли атаку на оставляемые районы. Группа немецких солдат (количество неизвестно) осталась запертой в церкви (центральный остров).
С 5.00 на центральный остров и на южную окраину северного острова был направлен] ураганный прицельный огонь и удары авиации по площадям. Во время огня действия русских «кукушек» прекращались, а по прекращению огня немедленно возобновлялись. Опознавать этих стрелков, одетых в маскировочные халаты, было очень трудно.
Около 9.00 из 4-й армии прибыла радиоагитмашина, из которой разъяснялась русским бесполезность их сопротивления и из которой они призывались к сдаче в плен. Эта агив-1 ция не давала должного эффекта. Поэтому дивизия бросала в бой новые танки, которые только и могли очистить остров и избежать ненужных потерь.
Между тем продолжался систематический огонь на уничтожение. До 14.00 на командном пункте дивизии появились сначала маленькая, затем большая агитрадиомашины. После составления текстов они направлялись в зависимости от направления ветра в 135-й пп Северный остров), где должны были после сильного сосредоточения огня в 17.00 — 17.15 при¬зывать русских сдаваться в плен, устанавливая для этого срок 1 — 1,5 часа.
В результате в то время, когда огонь стих, с 18.30 около 1900 русских сдалось в плен. Создавалось впечатление, что воля русских к сопротивлению ослабла и что посредствам пропаганды в сочетании с арт. огнём крепость может пасть без дальнейших потерь. Поэтому вечером одна агитмашина была послана в 139-й ап (южный остров), чтобы и здесь призвать] к сдаче в плен. Однако пропаганда здесь успеха не имела. С наступлением темноты русские предприняли мощные вылазки в направлении города на северо-восток и на восток и сильным артиллерийским и пулемётным огнём заглушили громкоговоритель.

24.6. После попыток совершить вылазки и возобновления огня русских стало ясно, что в плен сдались лишь некоторые их подразделения. Другие же части, готовые к продолжению борьбы, отклоняли всякие предложения о капитуляции. По показаниям пленных, это были командиры и комиссары, которые письменно дали обязательства сопротивляться до последнего. Они удерживали своих солдат от сдачи в плен под угрозой расстрела или рассказами о том, что они всё равно будут расстреляны в немецком плену.
Командир дивизии решил для охранения движения по дороге и железнодорожному мосту возобновить арт. огонь, сменяя медленный огонь на уничтожение сильным сосредоточенным огнём. В паузах огня по радио должны были передаваться призывы к сдаче в плен, рассчитывая сломить волю русских к сопротивлению.
Это решение было одобрено начальником штаба 4-й армии, который основывался в стремлении главнокомандующего не проливать бесполезно кровь. С этой же целью движение по танковой дороге разрешалось только в случае настоятельной необходимости.
Решение продолжать артогонь было принято с большим трудом, так как запертые в церкви ещё держались и при возобновлении радиосвязи просили о помощи. Чтобы уменьшить потери, район действия артиллерии вокруг церкви был ограничен, а также был запрещён огонь миномётов, которые стояли наготове со 150 снарядами.
До обеда сдалось лишь несколько русских. С 11.30 до 11.45 было предусмотрено новое сосредоточение огня с последующим затем перерывом и радиопризывом к сдаче в плен.
По радиосвязи с запертыми в церкви было установлено, что там оставалось в живых около 50 человек, частично раненых и крайне измученных. Поэтому было принято решение прекратить радиопризывы и с прекращением артогня в 11.45 выслать сильный ударный отряд 133-го полка к церкви, чтобы освободить запертых.
После сильного огня артиллерии с 11.20 до 11.45 133-му пп удалось освободить около 50 человек, запертых в церкви и одновременно занять центральный остров, за исключением нескольких домов; 135-й пп захватил западную часть северного острова; позднее 2-й батальон 133-го пп — южный остров, при этом было взято в плен 1250 человек. В руках русских оставались отдельные части домов и так называемый «дом комсостава» на центральном острове, восточная часть северного острова (восточнее дороги), завод 145 и восточный форт.
После полудня при очистке центрального острова русские силою до роты пытались прорваться на восток по мосту через Мухавец, но были уничтожены. Оживлённый огонь русских из очагов сопротивления давал основание полагать, что они ночью предпримут новые попытки прорыва. Поэтому для прикрытия слабого места в кольце между 135-м ни и 3-м батальоном 133-м пп ночью был выставлен ещё 45-й разведотряд. Действительно ночью рус¬ские танкисты и пехотинцы пытались прорваться, но встретили отпор.
Командный пункт дивизии из Тересполя был переведен в Брест-Литовск.

25.6. С раннего утра продолжалась очистка очагов сопротивления, причём командиру 135-го пп для этого были приданы дополнительно второй батальон 130-го пп и 45-й разведотряд с третьим батальоном 133-го ни. Из-за ограниченности района действия применение артиллерии стало невозможным. Крепкие стены сводили на нет попытки штурмовать их силами пехоты, а танков и самоходных орудий не было.
Один действующий миномёт 81-го сапбата без огневого прикрытия не мог достать до¬мов, занимаемых русскими. Попытки восстановить русские танки могли кончиться успешно только 26.6. Ввод в действие приданного по приказу армии 28-го танкового взвода в составе трёх французских танков «Самуа» мог быть осуществлён лишь с утра 26.6.
Чтобы ликвидировать фланкирующий огонь русских но северному острову, из дома комсостава на центральном острове 81-му сапбату была поставлена задача подорвать этот дом. С крыши дома взрывчатые вещества были спущены к окнам, затем зажжены фитили. От взрыва были слышны крики и стоны русских, однако они продолжали стрелять. Весь день прошёл в ближних боях и подготовке к действию танков.

26.6. На центральном острове 81-й санбат готовился осуществить подрывы. Из дома, кирпичные стены которого толщиною в метр были разрушены, извлекли около 450 пленных, часть которых принадлежала к коммунистической школе командиров. В результате было ликвидировано фланкирование северного острова. Теперь нужно было проводить очистку северного острова с тем, чтобы потом очагом сопротивления оставался один восточный форт. Пехоте сюда было не подступиться, так как сильный ружейно-пулемётный огонь из глубоких окопов и из подковообразного двора скашивал каждого приближающегося.
Оставалось одно: голодом и жаждой вынудить русских сдаться в плен. С этой целью следовало прибегнуть ко всем средствам, ускоряющим изнурение, как-то: постоянный беспокоящий огонь тяжёлых миномётов с тем, чтобы мешать русским передвигаться по окопам или по двору, обстрел из танков, призывы (мегафон) к сдаче в плен, разбрасывание листков в окопы с верхнего угла и проч. Французские и русские трофейные танки ещё не были готовы вступить в бой.

27.6. От одного перебежчика из восточного форта узнали, что там обороняется около 20 командиров и 370 бойцов с одним четырёхствольным зенитным пулемётом (фирлинг), 10 ручными пулемётами, 10 пистолет-пулемётами, 1000 ручными гранатами, достаточным количеством боеприпасов и продовольствия. Воды недостаточно, но она доставалась из вырытых ям.
В форту находятся также женщины и дети. Душою сопротивления являются будто бы один майор и один комиссар. Основные силы форта принадлежат к 393-му зенитному дивизиону (42-я дивизия).
Примерно в обед могли начать действовать один французский танк «Самуа» (два там 28-го танкового взвода не были готовы к вводу в бой) и один русский трофейный танr (второй из-за множества дефектов в моторе мог действовать лишь ограниченно). От огня по бойницам и окнам русские значительно присмирели, однако до победы над ними было ещё далеко.
На северном острове одно штурмовое орудие было восстановлено и подготовлено к стрельбе. Остальные очаги сопротивления (отдельные русские бойцы, которые всё ещё стреляли из недоступных укрытий, как-то: помойные ямы, кучи с мусором и др.) были очищены. Из восточного форта продолжали стрелять.

28.6. Обстрел восточного форта из танков и восстановленного штурмового орудия продолжался, но успеха не было видно. Обстрел из 88-м зенитного орудия оказался также беp результатным. Поэтому командир дивизии дал указание установить связь с лётчиками ■ аэродроме Мухавец, чтобы произвести бомбардировки с воздуха. Оказалось, что бомбы сбрасывать можно, но для этого необходимо оттянуть собственные войска примерно за внешний вал и до западного форта. Эти передвижения производились после полудня под тщательным огневым прикрытием с тем, чтобы русские не прорвались из восточного форта.
К сожалению, появившаяся 28.6. низкая облачность не дала возможности бомбардировать форт с воздуха. Снова было восстановлено тесное кольцо вокруг восточного форта. Ночью для освещения этого форта использовались русские прожекторы (частично автофары).
Русские всё еще встречали огнём на каждое неосторожное приближение. Силы, введенные для занятия крепости, были уменьшены, чтобы дать частям необходимый отдых.

29.6. С 8.00 авиация сбросила много 500-килограммовых бомб, однако безрезультатна. Столь же безуспешным оказался новый интенсивный артобстрел восточного форта танка¬ми и штурмовыми орудиями, несмотря на то, что стены в некоторых местах были разрушены.

30.6. Подготавливалось наступление с применением бензина, масла и жира. Всё это скатывали в бочках и бутылках в окопы форта, где предполагалось поджечь ручными и зажигательными пулями.
После полудня авиация опять начала сбрасывать 500-кг бомбы. Когда при этом была сброшена 1800-кг бомба, попавшая в угол стены крепости и потрясшая своим взрывом город Брест, русские смягчились. Вечером с идущими впереди женщинами и детьми в I плен сдалось 389 человек. Они получили от командира форта, майора, разрешение на сдачу в плен.
Пленные отнюдь не были потрясены, выглядела и здоровыми, упитанными и производили впечатление дисциплинированности. Майора и комиссара не нашли: говорят, они застрелились.

30.6. Рано утром восточный форт полностью обыскали и подобрали несколько раненых русских и лежавших там убитых немцев. Нашли большое количество боеприпасов. Несколько не осмотренных помещений было сожжено. Командование во все дни боёв использовало проводные средства связи, которые несмотря на множество рек и на постоянный огонь противника содержались 66-м дивизионом связи в образцовом порядке.
В результате тяжёлых боёв дивизии в период с 22 до 29.6.41 года можно установить:
Крепость и город Брест-Литовск взяты. Стало возможным и безопасным движение по важнейшим линиям подвоза на восток (танковая дорога 1 и же¬лезная дорога Варшава — Брест-Литовск).
Основные силы двух русских дивизий (6, 42) уничтожены.


Трофеи составляют:
а) 14.576 винтовок, 1337 пулемётов, 27 миномётов, 15 75-мм орудий, 10 150-мм орудий, 5
150-мм гаубиц, 3 пехотных орудия, б зенитных орудий, 46 противотанковых орудий, 18 других
орудий. Всего 103 орудия;
б) лошадей 780;
в) машин: 36 танков и гусеничных машин, около 150 автомашин, большей частью непри¬годных.
Взято в плен:
101 командир, 7122 младших командира и бойца. Кроме того, число жертв русских ог¬ромно.
Извлечённый опыт.
1. Короткий сильный артогонь по старым крепостным кирпичным стенам, скрепленных бетоном, глубоким подвалом и не наблюдаемым убежищам не даёт эффективного результа¬та. Необходим длительный прицельный огонь на уничтожение и огонь большой силы, чтобы основательно разрушить укреплённые очаги.
Ввод в действие штурмовых орудий, танков, и др. очень затруднён из-за не наблюдаемо¬сти многих убежищ, крепости и большого количества возможных целей и не даёт ожида¬емых результатов из-за толщины стен сооружений. В частности, для таких целей не приспособлен тяжёлый миномёт.
Превосходным средством для морального потрясения находящихся в укрытиях явля¬ется сбрасывание бомб крупного калибра.
2 Наступление па крепость, в которой сидит отважный защитник, стоит много крови. Это простая истина ещё раз доказана при взятии Брест-Литовска. К сильным и ошеломляющим средствам морального воздействия относится также тяжёлая артиллерия.
3 Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к борьбе.
45-я дивизия выполнила поставленные перед нею задачи.
Потери были тяжёлыми, они составили: убитыми и пропавшими без вести 32 офицера и 421 унтер-офицер и солдат, ранеными 31 офицер и 637 унтер-офицеров и солдат...
Подпись — Шлиппер
Редактировалось: 2 раз (Последний: 11 мая 2009 в 16:29)
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
Боевое донесение немецкого генерала выглядит как то одна бока поищем источники с нашей стороны. А также оно завышено по некоторым показателям захваченных трофеев. Следует вывод немцы оправдывают свои потери и топтание на месте.Прошу обратить внимание согласно плана немецкого командования на взятие крепости отводилось 8 часов. Пресловутая немецкая военная машина дала сбой.
Редактировалось: 3 раз (Последний: 18 мая 2009 в 21:00)
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
И так прежде, чем продолжить поиски предоставляю надписи найденные писателем Смирновым. С. « Нас трое москвичей – Иванов, Степанчиков и Шунтяев. Мы защищаем церковь и мы поклялись не сдаваться. Июль 1941 года. « Я остался один . Степанчиков и Шунтяев убиты. Немцы в церкви. У меня осталась одна граната. Они не возьмут меня живым». Читаем следующую надпись: « Положение сложное, но мы не теряем храбрости. Мы умираем смело. Июль 1941г.». В казарме на Западном острове есть надпись: « Я умираю. Но не сдаюсь. Прощай Родина. 20.7.41.» Значит слишком рано были похоронены защитники крепости немецкой пропагандой.
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
Краткая историческая справка. В марте 1942 года в районе города Орёл наши войска разгромили 45-ю пехотную дивизию вермахта. При этом был захвачен архив штаба дивизии. Среди этих документов и было выше излагаемое боевое донесение. Продолжим дальше. Приказ был найден в ноябре 1950 года на одном из участков казарм под развалинами. Согласно приказа №1 от 24 июня 1941 года все оставшиеся силы сводились в одну сводную группу. Командование ею принял капитан И.Н.Зубачев.-44 стрелковый полк.
Заместителем был назначен полковой комиссар Е.М.Фомин.-84 стрелковый полк.
Начальник штаба старший лейтенант А.И.Семененко.-44 стрелковый полк.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 12 мая 2009 в 23:12)
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
В последующих сообщениях начну выкладывать воспоминания защитников опубликованные в книге " Героическая оборона" 1966 год.
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
МАТЕВОСЯН Самвел Минасович, заместитель политрука, ответственный секретарь комсомольского бюро 84-го стрелкового полка.
Сражался в Цитадели на участке Холмских ворот и Инженерного управления. 24 июня Матевосяна, получившего тяжёлое ранение, отнесли в подвалы здания Инженерного управления. 5 июля 1941 года попал в плен. Осенью 1941 года организовал побег шести человек из лагеря военнопленных, затем находился в партизанском отряде. После освобождения призван в ряды Советской Армии. Участвовал в штурме Берлина.

Как стало известно, что немцы находятся в центре крепости, комиссар Фомин приказал организовать ударную группу, атаковать противника, а частью сил занять оборону в Белом дворце (так автор называет здание Инженерного управления) и ждать подкрепления.
Наш 84-й полк по праву считался комсомольским, так как более 90 процентов личного состава его составляли комсомольцы.
Я обратился к присутствующим товарищам, напомнил им, что настал час выполнения воинского долга, что именно сейчас Родина ждёт от нас верного исполнения нашей присяги. И как только раздалась команда, буквально все выбежали вперёд, в атаку, и тут, на рассвете 22 июня, я впервые увидел силу русского штыка. Когда мы прорвались к Белому дворцу, немецкая группировка, вооружённая автоматами и пулемётами, была расколота на две части, и в рукопашной схватке многие наши бойцы по¬казали истинный героизм. Героически погибли в то утро старшина Михайловский, заместитель политрука Иванов, рядовой Цибуля, Виноградов и многие другие. К концу первой атаки у наших бойцов в руках находились уже немецкие автоматы и пулемёты. В последующий период обороны зачастую приходилось воевать немецким оружием, которое добывали в кровопролитных боях, ибо склады боеприпасов в результате интенсивной бомбёжки врага почти все были взорваны. Ружейные пирамиды оказались заваленными.
К нам в плен попал офицер немецкой армии. Этот «артист», как называли его наши бойцы, был захвачен в рукопашной схватке. Почему-то он находился в полной парадной форме: кайзеровская каска со штырем, множество наград на груди. Во время допроса он вёл себя весьма трусливо, маленький окрик наших бойцов приводил его в истерику. Падая на ко¬лени, он всё время просил пощады, рассказал, что делается во вражеских частях, находящихся вокруг крепости. Пленный сообщил, что на крепость наступает 45-я пехотная дивизия. По его показаниям, она была одной из лучших в немецкой армии.
Мне было приказано доставить протокол допроса этого пленного немецкого офицера со многими ценными документами, попавшими к нам, в штаб дивизии — в Брест и на обрат¬ном пути привезти в крепость командный состав, живший в городе.
Прорыв можно было осуществить только при помощи бронемашин. У нас в тот период на вооружении были трехосные бронемашины. На каждой из них находилось по два пулемёта, одна 45-мм пушка и радиостанция.
Когда машины подкатили к складу боеприпасов, крыша здания горела. Многие бойцы снимали с себя гимнастёрки, пилотки, так как взять снаряды голыми руками было трудно. Раздалась команда: «Отойти!» Не успели мы догрузить третью машину, едва отошли, как склад взорвался.
Машины с боем прорвались к Восточным воротам Кобринского укрепления, но они оказались загромождёнными горевшими тягача¬ми. Тогда мы развернулись к Северным воротам, недалеко от которых находился Восточный форт. На этом участке наступала большая группа немецких автоматчиков. Они шли во весь рост через земельную дамбу, и когда мы совершенно неожиданно открыли огонь из 6 пулемётов и 3 орудий, большинство их было уничтожено на месте. Оставшиеся в живых бежали.
Таким образом, попытка гитлеровцев про¬рваться в тыл Восточного форта и атаковать его не удалась. Подъехав к Северным воротам, мы увидели здесь такую же картину: ворота были загромождены горевшими машинами и прорваться из крепости было невозможно.
Развернув машины по направлению к домам интендантской службы и командного состава, мы увидели, что они окружены большой группой немцев.
Подъехали к противнику с тыла. На¬встречу нам бросились женщины и дети. Впереди бежал мальчик 13 —14 лет, за ним жена командира лет 20 (как рассказывают очевидцы, это была Александра Почерникова, женщина большой выдержки и высокой моральной силы. Потеряв в первый же день двух детей, она вместе с мужем — ответственным секретарём партбюро 333-го стрелкового полка старшим политруком И. М. Почерниковым участвовала в обороне крепости. Когда немцы их окружили, Почерниковы поняли, что плен неизбежен. Последние пули они пустили в себя. Летнее платье её было в крови, висок — в ране, кисть левой руки отсутствовала, а в правой зажата была грана¬та. Я рассчитывал, что они бегут просить у нас помощи, как вдруг почти все в один голос закричали: «Товарищ комиссар, боеприпасов нет».
Оборону этого участка (домов командного состава) возглавляли капитан и старший лейтенант. Оба были ранены. Рассказав им обстановку, мы двинулись в сторону Северо-Западных ворот, но они оказались загроможденными. Только в 1956 году в Москве, на встрече ее своими боевыми друзьями по Брестской крепости, я узнал от участников обороны этого участка, что эти машины в первые минуты бой подожгли наши артиллеристы. Ещё на рассвете 22 июня прямой наводкой они уничтожали вражескую технику; многие из этих отважных артиллеристов героически погибли в первый же день.
Когда мы возвращались в центральную часть крепости, чтобы доложить полковому комиссару Фомину обстановку, немцы начали обстреливать наши машины из бронебойных орудий. Тяжело был ранен башенным стрелок Григорьев. Через некоторое время он скончался. Полковой комиссар Фомин приказал мне усилить оборону расположения 84-го стрелкового полка и отдельного разведывательного батальона. С этого участка и контролировали мост и шоссе, ведущие в Брест.
Несмотря на то, что крепость обводнялась многими каналами, реками Мухавцем и Бугом, воды достать было почти невозможно. Немецкие пулемёты простреливали всё пространство, и если отдельным смельчакам удавалось приблизиться к реке и достать флягу воды, то её в первую очередь раздавили тяжелораненым, детям. Остальные участники свою жажду утоляли тем, что брали сырой песок в рот, причём зачастую не был даже слюны, чтобы выплюнуть этот песок из полости рта и продолжать бой. О пище первый день войны никто почти не вспоминал. На третий день бойцы принесли откуда-то мешок сырого гороху и понемногу раздавали, опять-таки в первую очередь женщину, детям и раненым, а многие из бойцов даже находили в себе мужество отказываться от своих порций.
Площадь вокруг Белого дворца была усеяна трупами. В жаркие летние дни они разлагались, дышать было невмоготу. Когда затухали бои, бойцы выползали из укрытий и закапывали находящиеся вблизи трупы. В первый день противник бросал угрожающие листовки, а в последние дни фашисты писали, что немецкое командование восхищается мужеством защитников, предлагали сдаваться в плен, суля золотые горы.
Мы все были уверены в окончательной победе. Никто не думал о себе и каждый в тяжёлую минуту спасал товарища. Когда начался пожар в штабе нашего полка, комсомольцы во главе с Александром Филем героически спасли полковое знамя вместе с шефским знаменем, преподнесенным нашему полку Коминтерном.
Чтобы посмеяться над врагом, старшина Меер — любимец полка, шутник и весельчак — собрал немецкие листовки, нарисовал на обратной их стороне свинью с усиками Гитлера, внизу сделал по-немецки надпись: «Не бывать фашистской свинье в нашем Советском огороде». Эти листовки бойцы наклеили на пленного немецкого ефрейтора и отправили его к немцам.
Отсутствие медикаментов, медицинского персонала и перевязочных средств привело к тому, что у многих стали сильно гноиться раны. Лично я был в крепости ранен трижды...
Героическая оборона. Мн., 1966. С. 290 295.
Редактировалось: 2 раз (Последний: 13 мая 2009 в 20:06)
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
ФИЛЬ Александр Митрофанович, рядовой, писарь 84-го стрелкового полка, групкомсорг. Сражался в Цитадели крепости на участке у Холмских и Брестских ворот по 28 июня. Получив тяжёлую контузию, в бессознательном состоянии попал п плен.
Находился в лагерях для военнопленных вначале близ Бяла-Подляски, а затем в Норвегии. Освобождён весной 1945 года...
Награждён орденами Отечественной войны I и II степени.

В первые часы войны наш штаб пытался связаться со штабом дивизии, с другими полками, но связь была прервана. Тогда были организованы группы связи, которые отправлялись на соседние участки обороны...
Положение усложнялось. Тактика немцев забрасывание гранатами — причиняла нам немалый урон. Надо было найти способ борьбы с ними.
И он был найден. Трое бойцов засели под мостом и одиночными выстрелами обезвреживали фашистов...
С западной части крепости гитлеровцы вновь бросили большую группу своих автоматчиков, которым удалось занять здания гарнизонного клуба и комсоставской столовой. На помощь соседним подразделениям выступила к зданию клуба группа бойцов 84-го стрелкового полка. Надо было уничтожать очаг огня в тылу...
Наступила ещё одна ночь. Отсутствие пищи, воды, боеприпасов тяготило воинов. Порой приходило отчаяние...
После одного из авианалётов в крепость зашли танки. Один из них приблизился к нашим дверям, повернул к ним ствол орудия, а пулемёты направил на окна, но... тут же со второго этажа и в этот и в другие танки одна за другой полетели гранаты.
С противоположного берега Мухавца немцы периодически посылали нам «подарки» из 50-мм миномёта. Два неизвестных мне бойца переплыли речку под водой и захватили этот миномёт. Одного тут же убило, а второй с миномётом в руках переправился вплавь, по был тяжело ранен. На помощь ему выскочил боец А. Копонев. Миномёт и три мины были у нас, а смельчака мы укрыли в подвале. Право стрелять из миномёта получил А. Копонев. Приспособив его у окна, парень навёл прицел и выстрелил раздался взрыв, уложивший несколько немецких автоматчиков.
В этот момент к нам подошёл худощавый среднего роста человек в возрасте примерно около сорока лет. На петлицах его гимнастёрки, выглядывавших из-под фуфайки, была шпала. Он спросил, как идут у нас дела, пред¬ставился, что он капитан Зубачёв, и сказал, что он будет вместе с нами.
Враг наступал со всех сторон. Тяжёлый оборонительный бой вели бойцы взвода противотанковых орудий. В нашем расположении осталось по человеку на одно, а кое-где и на два окна. Боеприпасы были только трофейные.
В полдень комиссар Фомин приказал нам оставить незаметно свои боевые места и перебраться в здание отдельного сапёрного батальона. Во второй половине дня там собрались комиссар Фомин, капитан Зубачёв и другие командиры. На этом совещании, проходившем под аккорды разрывов авиабомб и орудийных снарядов, был создан штаб обороны крепости. Мне было приказано находиться при капитане Зубачёве.
Ворвавшись в оставленное нами здание, враги нашли там лишь пустые стены да развалины. Документы штаба были сожжены, знамёна унесены. Враг начал применять огнемёты, участились взрывы зданий. Основной задачей бойцов было не подпустить врага, изматывать его живую силу. По указанию Фомина организовались комсомольские группы прорыва, но пройти им не удалось, так как немцы сосредоточили вокруг нас громадные силы. Мы поняли, что помощи не будет. Это ещё больше ожесточило нашу борьбу. Решено было сражаться до последнего вздоха...
...Наступил период рукопашных схваток. Борьба за каждый этаж, комнату, за угол была непримиримой.
Теперь мы уже не отличали день от ночи; рукопашные схватки с врагом почти не прекращались. Капитан Зубачёв бросался вместе с нами в самые опасные места. Иногда я старался удержать его, тем более, что он был не единожды ранен. Но за это Зубачёв не благо¬дарил меня.
26 июня мне было приказано занять боевой пост в третьей комнате от подъезда и держать там оборону.
Короткая комсомольская летучка и на этот раз решила продолжать борьбу до последнего удара пульса. Мы распределили обязанности таким образом, чтобы в случае прорыва врага через первую и вторую комнаты можно было встретить его по-настоящему. Теперь у нас крепостью стала каждая комната. Все маленькие группы охраняли подступы к себе. Два человека находились у окна, один у дверей и один в запасе.
Противник окружил нас во много раз превосходящими силами, нас, имеющих по одному патрону на человека да острый штык. Наступление немцев шло волнообразно: то они бросались вперёд, то отступали и открывали артиллерийский огонь. Самым драгоценным для нас были патроны и если кому удавалось найти хоть один, его считали счастливцем: значит, ещё один гитлеровец отдаст Богу душу.
Теперь трудно сказать, кто был инициатором добычи боеприпасов путём мнимой капитуляции, но действовали мы согласованно. Когда немцы пошли на очередной штурм, мы укрылись за стенами и ждали, пока враги приблизятся. Обнаглевшие фашисты подумали, что «рус капут», и начали прыгать в окна. Каждого прыгавшего мы тут же «успокаивали». Это гостеприимство продолжалось до тех пор, пока они, наконец, не поняли нашу затею и не перестали прыгать. Зато у нас скопилось некоторое количество боеприпасов и оружия и мы не замедлили пустить их в дело...
Ночью гитлеровцы предприняли другой вид штурма. В тот момент, когда в воздухе рас¬сыпались сотни ракет, они перебежками приближались к стенам и забрасывали нас гранатами. Кольцо суживалось...
Передышек уже не было. Самым грозным оружием, которым мы владели, было громовое «ура»! Нередко этим «оружием» мы добывали настоящее, подбирали его после каждого бегства гитлеровцев. По крышам и чердакам пробирался враг и под защитой своих огнемётов взрывал, взрывал. Притаившись за стеной у дверей, один раненный, измученный боец на моих глазах бросился на шею фашисту и, сжав горло врага исхудавшими руками, повалился замертво. Рядом раздался взрыв, и я потерял сознание.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 17 мая 2009 в 17:57)
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
НИКИТИНА-АРШИНОВА Анастасия Антоновна. 12 дней находилась в осажденной крепости. Затем сражалась с врагом в рядах партизан отряда Чернака Брестского соединения.

Жили мы в расположение дивизиона. Когда начался обстрел крепости, я с двумя детьми сразу побежала в красноармейскую казарму. Снаряды ложились по всем главным объектам крепости. Из казармы я направилась в штаб, так как лейтенант Чесноков- заместитель командира батареи 98-го Отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона – дал во дворе команду собраться всем именно туда. Помню что капитан Никитин приказал погрузить на одну машину секретные документы, на другую – снаряды и выводить часть из крепости. Перед штабом стояли 4 орудия, которые вели огонь по врагу. Когда появились фашистские самолеты, находившаяся рядом зенитная батарея тоже открыла огонь. У знамени части был поставлен рядовой Соколов.
Некоторые орудийные расчеты целиком погибли от прямого попадания снарядов. Начальник штаба дивизиона лейтенант Акимочкин попросил женщин оказать помощь раненым.
Штаб располагался в земляном валу. Знаю, что уже в первый день войны в валу были вырыты окопы и расставлены пулеметы. Основные удары фашисты наносили со стороны железнодорожного моста. Пулеметчики вели сильный огонь и не давали возможности фашистам подойти со стороны Волынских укрепления. Ночь прошла в ожесточенных боях.
На второй день утром к нам в штаб приполз раненый заместитель командира дивизиона по политчасти старший политрук Нестерчук. Он возглавил оборону. « Крепитесь,- сказал Нестерчук нам, - скоро подойдет помощь. Ночью мы постараемся всех женщин, детей и раненых красноармейцев забрать ближе к себе». И ушел на огневой рубеж.
Примерно на 4-й день в штаб прибежал один красноармеец, который рассказал, что целый батальон одного из полков пытался перебраться через Муховец на нашу сторону, но многие погибли в реке под обстрелом фашистов.
Нестерчук, Акимочкин и Лавриков- заместитель командира по строевой части, сражавшиеся у Восточных ворот, решили, что надо забрать нас, женщин и детей из штаба к себе. К нам пришел посыльный и объявил, что когда мы услышим две пулеметные очереди, чтобы немедленно двинулись к ним. Фашисты помешали нам это сделать: они осветили крепость и начали сильный обстрел. Мы вынуждены были остаться на старом месте. После этого Нестерчук дважды посылал людей к нам с продуктами, но оба раза люди погибали. Только на третий раз двум красноармейцам удалось доставить продукты. Они рассказали нам, что у Восточных ворот, где командовал Нестерчук, тракторист Зайцев в течение всех дней подвозил на гусеничном тракторе патроны и снаряды. Фашисты дважды подбивали его тягач, но он быстро ремонтировал его и вновь выполнял это важное боевое задание. Только благодаря Зайцеву обороняющиеся у Восточных ворот имели в достаточном количестве боеприпасы ( склад с боеприпасами находился от Восточных ворот всего лишь 250 метрах, но это место фашисты сильно обстреливали).
Дни проходили в непрерывных боях. Бойцы, которые приносили продукты, пытались принести для детей воду из реки Муховец, но не смогли. Тогда они начали прямо в штабе пробивать цементный пол и рыть колодец. Воду достали, но она была очень грязной.
Секретарь комсомольского бюро дивизиона, заместитель политрука Деревянко с рервого дня засел на валу над штабом и вел меткий огонь по фашистам. Числа 28 июня группа фашистов пыталась прорваться к штабу со стороны жилых домов, но все они были расстреляны огнем пулемета Деревянко. Это мы видели из окна. И только 4 или 5 июля, когда замолк пулемет, фашисты сумели ворваться в помещение штаба.
Они подожгли гараж, в котором находились раненые. Двух солдат, которые были вместе с нами, расстреляли. Нас же взяли в плен и повели в Тересполь. Всего в крепости я пробыла 12 дней.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 20 мая 2009 в 01:29)
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
Позволю себе небольшое отступление между воспоминаниями ветеранов.В период с 22 по 30 июня потери 45-й пехотной дивизии составили 482 человека убитыми и свыше 1000 ранеными ( по данным немецкого командования, которые могли быть занижены, на это были веские причины). При этом обращаю внимание это данные по 45-й дивизии, а ведь были еще и приданные части, за которые их командиры отчитывались отдельно. Незабываем и про сбитые самолеты, а также факты, что сопротивление продолжалось и после 30 июня, что подтверждают воспоминания защитников.А также где подбитые танки.Вывод один донесения пишут люди. И самое главное на писаная история не догма попробуем дальше рассмотреть факты войны.
Редактировалось: 3 раз (Последний: 20 мая 2009 в 01:28)
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
ИСПОЛАТОВ Николай Михайлович, рядовой первой стрелковой роты 44-го стрелкового полка. Сражался на Кобринском укреплении. 27 июня попал в плен. Прошел через фашистские лагеря: Бяла-Подляски, Новый Гамер, Аннаберг. После неудачного побега зимой 1944 года подвергся пыткам в гестапо ( г Гроссеннраштц ). 7 апреля 1945 года с группой заключенных, обезоружив конвой, ушел в горы, где встретился с французскими партизанами. После победы вернулся на родину. Награжден орденом Отечественной войны 1 степени.

Недалеко от комсоставских домов разгружали склад. В грузовик поднимали 26-килограммовые ящики. Работали совместно с гражданскими. Вдруг показались немцы-автоматчики. Машина круто развернулась, взяла курс к Северным воротам. Какая- то женщина залегла за камнями с винтовкой. Ее примеру последовали другие.
Почти не целясь, стреляем на ходу. Наша задача – отвлечь врага от машины. Цепь фашистов бежала прямо на нас. В этом бою сержант Максимов погиб. Пуля попала ему в шею.
День уже клонился к вечеру. Крепость продолжала гореть. На потемневшем небе ярче вырисовывались огненные языки пламени…
Этой ночью фашисты оттянули свои потрепанные за первый день боев войска. Началась артиллерийская подготовка и бомбардировка крепости. Запламенело ночное небо. Потом наступила короткая передышка, в течение которой враг освещал крепость ракетами, прощупывал лучами прожекторов. То и дело раздавались пулеметные очереди.
А с утра над крепостью закружились ( юнкерсы ). Снова началась артиллерийская канонада. Когда штурмовые группы врага хлынули в крепость, их встретил шквальный огонь защитников. Казалось, стрелял каждый камень, каждая воронка. Стреляли отовсюду, где мог укрыться человек.
Посменно с Башаровым и неизвестным связистом я дежурил за одним из станковых пулеметом. Грохотали моторы танков, стреляли орудия, раздавались глухие пулеметные очереди и одиночные выстрелы. Сражённый вражеской пулей пал Башаров.
24 июня через одного бойца до нас дошел приказ, в котором говорилось, что каждый боец и командир должен до конца выполнить свой долг перед Родиной. Как-то распространился слух о то, что наши выбили гитлеровцев из Бреста. И как бы подтверждая это, в ночном небе появился советский самолет. За стенами крепости заговорили вражеские орудия. Всю ночь никто не смыкал глаз. Все выжидающе молчали. Казалось, даже раненые в темном углу стонали не так громко. Каждый надеялся. Наступала новая, четвертая ночь. Когда надежда исчезла, решили прорываться.
Хорошо помню эту последнюю ночь в Брестской крепости. В каземате нас осталось только трое. Мы ползем от камня к камню. На небе горят звезды. От них даже камни светятся. А между камнями мрак. Выбираем темноту и ползем. В воздухе пахнет гарью. Нечем дышать. Но кашлять каждый боится. Вдруг в звездном небе вспыхнула ракета. Стало светло, как днем. Мы прижались к земле. Снова спустилась ночь. В этот момент ясно обозначился яркий след трассирующих пуль. Затарахтели пулеметы. Засвистели пули. Обожгло правое ухо. Мы упорно продолжаем ползти вперед. Сверкнул огонь. Нечеловеческая сила приподняла и бросила с размаху в темноту, туда, где камни.
Вечером 27 июня пришел я в себя. Глаза видели плохо. Слух, казалось, навсегда потерян. Мы лежали на земле, истекая кровью. А на другой стороне Буга все горело. Глухие взрывы и артиллерийские выстрелы сотрясали воздух. Крепость боролась.
Утром 28 июня нас привезли в Бяла-Подляску. Мне нужна была срочная операция. Помню, как хирург, пожилой человек, извлекал из ноги осколки. Потом мне лили холодную воду на голову, а добрый доктор, как будто по одному, осторожно вытягивал из ноги нервы. Благодаря врачу я остался жив.
Здесь, в плену, я встретился с Бараевым, моим однополчанином, который позднее работал санитаром в госпитале. Бараев сообщил мне, что в блоке видел старшину первой стрелковой роты Житкова и еще одного лейтенанта, фамилию которого он не знал. Я попросил Бараева узнать фамилию лейтенанта, но Бараев не смог этого сделать. И вот однажды ( это было в первых числах июля ) я вдруг услышал, что меня окликнули.
Это был Терещенко. Тот самый Терещенко, с которым я расстался вечером на кануне войны. Так и не удалось ему съездить на Украину. Терещенко был контужен в голову. Говорил мало. Но мне рассказал следующие: « Когда немцы начали обстрел Цитадели, то одним из первых загорелось здание штаба 44-го стрелкового полка. Некоторые бойцы, все еще думая, что это не больше как пограничный конфликт, бросились было тушить пожар, но тут же полегли под огнем противника. Когда обстрел и бомбардировка кончились, фашисты уже были в Цитадели. Защитники крепости их встретили метким огнем. Около штаба собралось немало женщин и лиц в гражданской одежде. Женщин и детей укрывали в подвалах крепости, Многие не хотели уходить и, вооружившись винтовками, метко били вражеских солдат».
Терещенко возглавил один из отрядов, который потом прорвался к бывшему костёлу. Там засели гитлеровцы. Хотя их отрезали, они яростно сопротивлялись. Много дней и ночей провел лейтенант в крепости. Однажды во время ночной бомбардировки он был контужен. Так его захватили в плен. Больше я Терещенко не видел.
Редактировалось: 1 раз (Последний: 20 мая 2009 в 01:30)
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
ФИРСОВ Валентин Иванович (1921-1996), сержант, командир минометного расчета, секретарь комсомольской организации минометной батареи 125-го полка. Сражался в северо-западной части Кобринских укреплений. Около 10 часов 22 июня с группой бойцов пробился к железнодорожному полотну, участвовал в боях в районе Бреста, тяжелораненым попал в плен. Прошел фашистские лагеря: Бяла-Подляска, Замостье, Торн. Освобождён советскими войсками в январе 1945 года. Награждён, орденом Отечественной войны 2 степени, медалью « За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

Наш полк занимал западную часть Кобринского укрепления. С первых же часов войны мы оказались в тяжелых условиях. Напротив нашего участка немцы установили артиллерийские орудия, отсечный огонь врага отрезал нас от домов комсостава. Вражеские снаряды ложились почти на каждом квадратном метре. Бойцы нашей батареи взяли винтовки ( их оказалось всего около 12, да и то учебные, и несколько десятков патронов ) и выскочили на улицу. В этот момент из штаба полка к нам прибежал лейтенант Полтараков ( командир взвода разведки ) с шашкой наголо и закричал: « Товарищи, за мной, в районе конюшни немцы !». Но тут поблизости разорвался артиллерийский снаряд и лейтенант упал.
Мы стали пробираться к конюшням, где и приняли первое боевое крещение. За трансформаторной будкой и на валах оказались немецкие автоматчики. Завязался ожесточенная рукопашная схватка. Оставшиеся в живых гитлеровцы бежали за вал.
Покончив с ними, мы решили пробраться в артиллерийский парк, чтобы взять минометы. Территория парка в то время не подвергалась вражескому обстрелу, это нас очень удивило. Когда мы добрались туда, то стало ясно: немцы устроили засаду. Дорого поплатились мы за свою оплошность: почти все бойцы батареи погибли от пулеметного огня фашистов. Я был контужен. С помощью своего друга и земляка Сыдыкова и еще одного бойца мы достигли склада боепитания, расположенного напротив парка. Здесь я немного отдохнул. В складе оказалось 40 бойцов, из них примерно половина раненых. Взяв боеприпасы, мы направились на защиту ворот. Вдруг увидели, что горит штаб полка, и бросились туда, чтобы спасти знамя. Но красноармеец, стоявший в ту ночь часовым, сказал, что замполит полка Дербенев ( заместитель командира 125-го полка по политчасти ) вместе с несколькими курсантами полковой школы уже взял знамя.
На защите Северо-Западных ворот я с оставшимся расчетом батареи и бойцами других подразделений находился примерно до 10 часов утра. Затем пришел незнакомый капитан и от имени командования приказал выйти на железную дорогу, чтобы сдерживать врага на подступах к станции. Во главе с капитаном нам удалось выйти через Северо-Западные ворота. Мы направились к железной дороге, которой достигли с большими потерями у самого города.
При обочине железнодорожной станции произошли два эпизода, запомнившиеся мне на всю жизнь: психическая атака немцев и бомбежка эшелонов на станции. Гитлеровцы сгруппировались за выступом полотна железной дороги. Они шли в атаку в четыре шеренги, в шахматном порядке…Мы подпустили их очень близко, даже виден был золотой кубик капитана, ведшего их в атаку, а затем почти всех уничтожили. Вторая атака врага тоже не увенчалась успехом.
Через некоторое время из города прибежал связной с приказанием отходить по направлению к вокзалу: там собирал всех бойцов генерал. Оставив пулеметчика, мы направились туда и действительно увидели генерала. Рядом с ним стоял полковник в кавалерийской форме и еще несколько средних командиров.
Генерал, обратясь ко всем, сказал, что железнодорожная связь с Минском нарушена и что самая главная магистраль сейчас – шоссейная дорога. Эту дорогу нужно во что бы то ни стало удержать. Обратясь к полковнику и назвав его по фамилии, кажется, Матвеев ( командир 333-го стрелкового полка, член ВКП (б), погиб в бою в августе 1943 г.), генерал сказал, чтобы он взял имеющихся в наличии бойцов и командиров, пробирался к шоссейной дороге и удерживал её до последней возможности. Генерал обещал нам прислать подкрепление.
Обходным путем, ведя бои с десантными отрядами немцев, вышли к дороге. День прошел в боях с пехотой противника. В 6-м часу вечера на одной из развилок дорог нас окружили немецкие танки с автоматчиками. Мало осталось в живых после этого боя. При попытке пробиться из окружения я был ранен…
На следующий день меня нашли крестьяне ближайшей деревеньки. Они рассказали, что из нашего отряда в плен попало всего несколько человек, среди них был полковник и его немцы якобы расстреляли.
www.kvim76.ru
ГрамотаМедаль
Сообщений: 461
МЯСНИКОВ Михаил Иванович, рядовой курсов шоферов Белорусского пограничного округа. Сражался на Тереспольском укреплении и в Цитадели Брестской крепости до 5 июля 1941 года. С группой пограничников прорвался из вражеского кольца и, отходя лесами, соединился с частями Советской Армии. За героизм, проявленный в боях при освобождении города Севастополя, старшему лейтенанту Мясникову в мае 1944 года присвоено звание Герой Советского Союза. Награждён орденами Отечественной войны 1 и 2 степени, Красной Звезды и шестью медалями.

В ночь с 21 на 22 июня я вместе с пограничником Щербиной находился в секрете. Мы залегли в районе стыка рукавов реки Буг. В полночь с противоположного берега стал доноситься сильный шум: передвигались автомашины, танки. Как старший секрета, я доложил на заставу. В ответ получил приказ усилить наблюдение. На рассвете мы заметили приближающийся к железнодорожному мосту бронепоезд. Не успел я сообщить об этом на заставу, как бронепоезд открыл огонь по крепости и вокзалу.
Одновременно начался артиллерийский обстрел и бомбежка, причем огонь по нашей казарме вёлся прямой наводкой. В результате здание было разрушено, возник пожар. После артиллерийской и авиационной подготовки моторные лодки противника с десантом стали форсировать реку Буг, а по железнодорожному мосту двинулись фашистская пехота и танки. Появление врага пограничники встретили ружейным и пулеметным огнем. Многочисленные попытки неприятеля высадить 22 июня десант на нашем участке вначале не имели успеха. Бойцы мужественно отбивали натиск противника, неоднократно переходили в штыковые атаки.
В полдень я попытался доложить об обстановке на заставу, но связь не работала. С самого утра мы вели непрерывные бои, израсходовали все боеприпасы. В середине дня гитлеровцам удалось высадиться на нашем участке, и они начали теснить нас. Уничтожив гранатами около 30 фашистов, используя складки местности, мы отступили к дзоту и там соединились с группой лейтенанта ( фамилию точно не помню ). Это был один из командиров нашей школы шоферов- высокий, статный, красивый москвич. Он пользовался у нас большим авторитетом и любовью. С ним находилось около 80 человек. Совместными усилиями мы очистили от врага наш участок. По приказу лейтенанта, принявшего на себя командования, бойцы заняли оборону вдоль вала над Бугом. Я с группой из 15 человек оборонялся в северной части Западного острова. Мы вели бои с превосходящими силами противника, пытавшегося под покровом ночи высадить десант. Ночью 22 июня наш лейтенант сообщил, что мост через реку взорван, а остров окружен. Лейтенант оборудовал командный пункт, в дзоте. Там же мы сосредоточили весь запас продовольствия. А боеприпасы распределили между бойцами, заняли круговую оборону. Всё было подготовлено для отпора врагу.
Утром 23 июня немцы вновь пытались форсировать Буг и высадить десант; бой длился более 2 часов. Потеряв надежду на успех, гитлеровцы возобновили сильную бомбежку и артиллерийский обстрел. Однако наши бойцы удерживали свои позиции, отражая штыковым ударом натиск озверевших фашистов.
Ночью 24 июня к нам пришел лейтенант и рассказал, что на острове обороняется несколько групп пограничников, о борьбе которых я, к сожалению, очень мало знаю. Помню только, как товарищи говорили, что недалеко то нас сражается группа под командованием не то старшего лейтенанта, не то капитана Мельника ( Старший лейтенант Мельник погиб при обороне крепости ). С противоположенного берега, из Цитадели, доносился грохот ожесточенного боя, однако связи с бойцами, сражавшимися там, не было. Лейтенант отдал приказ двум пограничникам проникнуть в Цитадель, но они были обнаружены немцами и в неравном бою погибли. Лейтенант нам сообщил, что установлена связь с пограничниками, которые вели оборонительные бои в районе аэродрома, но каким образом она осуществлялась - не знаю.
Утром 25 июня фашисты со стороны крепости открыли сильный прицельный огонь по острову и оборонительным сооружениям ( Огонь велся со стороны Кобринского укрепления, западная часть которого к тому времени была захвачена врагом ). Загорелся гараж, склады и столовая. Мы отбили 6 атак. Враг нёс большие потери, но и с нашей стороны имелись убитые и раненые. В рукопашном бою погиб техник-лейтенант.
Обстановка была тяжёлой: не хватало боеприпасов, продовольствия и воды, но бойцы были полны решимости сражаться, пока их руки в состоянии сжимать оружие.
27 июня снова сильная бомбежка острова и Цитадели. Взрывы зажигательных бомб вызывали большие пожары, горело всё, что не успело сгореть раньше. В этот день мы потеряли более половины своих бойцов. Воспользовавшись передышкой, бойцы взяли уцелевшие боеприпасы, воду, продовольствие, которое имелось в столовой на острове, и перенесли все это в дзот; вдобавок были собраны овощи с огородного участка при школе шофёров. Пищу выдавали в первую очередь раненым, да и то небольшими порциями.
Оставаться в северо-западной части острова было бессмысленно. Лейтенант приказал отойти в глубь острова, в район пороховых складов, и обороняться там. Под покровом ночи мы должны были переплыть реку и соединиться с подразделениями, находившимися в Цитадели.
В ночь на 30 июня группа в составе 6 человек, куда входил и я, ушла в разведку. Старшим назначили сержанта Баранова. Нам предстояло выяснить, где удобнее переплыть Буг, как легче пробиться в Цитадель. Бесшумно плыли бойцы, стараясь ни единым всплеском не выдавать себя. До кольцевой казармы оставалось 40-50 метров. Мы уже надеялись, что доберёмся незамеченными. И вдруг в воздухе повисло много осветительных ракет, стало светло. Гитлеровцы, обнаружив нас, открыли огонь. Однако задание было выполнено.
Разведав местность, мы решили, что безопасней всего переправиться в Цитадель, держа курс на юго-западную часть кольцевой казармы. В эту же ночь я и Щербина получили приказание сержанта Баранова вернуться на наш остров и доложить обстановку.
Выслушав нас, лейтенант приказал, используя предрассветную темноту, оставить обороняемый участок и плыть к Цитадели. Тронулись в путь. Гитлеровцы снова заметили наше передвижение и открыли огонь. Только 18 бойцов из 45 достигли противоположного берега, причём трое получили тяжёлые ранения. Все мы были сильно переутомлены боями; отсутствие продовольствия и воды истощило наши силы; обмундирование почти у всех изорвалось, покрылось копотью и пылью.
В ходе боев в Цитадели в течение первых дней июля погибло ещё несколько наших товарищей. Но мы не теряли мужества. Днем 2 июля, во время боя, рядовой Щербина, несмотря на то, что был дважды ранен, забросал гранатами группу гитлеровцев. Щербина был ранен третий раз…
К 3 июля нас осталось 8 человек. Мы имели несколько десятков патронов и несколько гранат. Всё тяжелее становилось вести бои с врагом, раненые слабели, медицинскую помощь оказать было нечем
Учитывая сложившуюся обстановку, лейтенант принял решение вывести из крепости оставшихся людей с тем, чтобы, отходя лесами, соединиться с частями Красной Армии. В ночь на 5 июля мы стали скрытно пробираться в сторону бывшей церкви. Гитлеровцы открыли огонь. Короткими перебежками добрались до подвалов бывшей церкви и обнаружили там трёх обессилевших бойцов. Один из них рассказал нам, как они оборонялись от гитлеровцев, Почти вся их группа погибла в неравных боях. Бойцы решили пробираться вместе с нами к своим частям. Здесь мы пробыли минут 15. За это время лейтенант продумал план выхода из окружения и дал дополнительные указания. Путь лежал в направлении южной части кольцевой казармы, левее Холмских ворот, через левый рукав Мухавца, высокие земляные валы Южного укрепления ( так многие защитники крепости называют Волынские укрепления ) и оттуда в поле. Бойцы двигались почти бесшумно, но гитлеровцы вскоре обнаружили нас, ибо местность непрерывно освещалась вспышками ракет.
Завязался бой, длившийся около часа. Немцы пытались обнаружить нас, но мы упорно продолжали продвигаться в южном направлении. Ночь затрудняла совместные действия, отсутствовала связь между бойцами. Поэтому из крепости нас вышло только четверо. Судьба остальных моих боевых товарищей не известна. Оказались ли они в результате боя отрезанными от нас, пробились ли в другом направлении или погибли- не знаю. Было очень больно сознавать, что нас так мало. Но времени на размышлений не оставалось. Используя предрассветное время, мы постарались укрыться в посевах пшеницы, недалеко от крепости. К исходу дня тяжелораненый боец, пробившийся вместе с нами, умер. Теперь нас осталось трое: пограничник Никулин из Крыма, Сухоруков из Курска и я. На всех была только одна граната и автомат, да и тот без патронов. Израненные и ослабевшие, без продовольствия и воды, почти босые, мы настойчиво пробирались к своим. Первоначально решили двигаться в направлении Минска, но подумав, пошли на Пинск.
Шли болотами, иногда днём, но чаще ночью. Населённые пункты обходили. К вечеру 10 июля мы вышли юго-восточнее Пинска, но наши войска к этому времени уже оставили город. Двигаться становилось всё труднее: болели раны, опасность подстерегала на каждом шагу.
22 июля на северо-востоке показался Мозырь. Вскоре мы были задержаны нашим боевым охранением. После оказания первой медицинской помощи нас сразу отправили в госпиталь.
www.kvim76.ru
В начало страницы 
|
Перейти на форум:
Быстрый ответ
Чтобы писать на форуме, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.
Кто онлайн?
Пользователей: 0
Гостей: 82
Сегодня зарегистрированные пользователи не посещали сайт